Валерий Федоров: «Фальшь подростки считывают мгновенно»
Из интервью гендиректора Аналитического центра ВЦИОМ Валерия Федорова газете «Ведомости»
Гендиректор Аналитического центра ВЦИОМ — о том, как цифровая среда и искусственный интеллект меняют взросление, кто становится кумиром для нового поколения и почему советские фильмы перестали быть универсальным языком.
Современные школьники, которых демографы относят к поколению «альфа» (примерно 2010–2025 годы рождения), растут в условиях гибридного мира, где реальность и виртуальность давно смешались. Они позже начинают зарабатывать, дольше остаются в родительской семье и с детства привыкают к мгновенному доступу к любой информации. Однако, по наблюдениям генерального директора Аналитического центра ВЦИОМ Валерия Федорова, главные вызовы связаны не столько с гаджетами, сколько с фундаментальными изменениями в самом обществе — ростом индивидуализации, появлением ИИ-собеседников и ускорением информационного потока.
Как изучают тех, кто не берет трубку
Исследовать подростков традиционными методами — например, телефонными опросами — сегодня практически невозможно. И дело не только в том, что молодое поколение предпочитает мессенджеры. Люди вообще перестали брать трубку из-за массового страха перед мошенниками. Поэтому социологи уходят в онлайн-панели и цифровые среды, где подростки действительно живут.
Но техническая доступность не решает главной проблемы: ценности и установки подростков находятся в постоянном движении. Детство и юность — это период формирования личности, когда человек еще не встал на рельсы, а только выбирает путь. Один и тот же подросток в 12 и в 17 лет может быть почти разным человеком, тогда как разница между 32 и 37 годами гораздо менее заметна. К тому же в ответах социологам дети часто воспроизводят не свои, а транслируемые старшими установки — и далеко не всегда успевают их присвоить.
Семья как первичная среда
Вопреки распространенному страху, что гаджеты окончательно разорвали связь между поколениями, дети по-прежнему слышат родителей. Даже когда подросток уткнулся в смартфон за общим столом, семейные разговоры откладываются у него в памяти. Просто изменился формат общения — теперь мы больше печатаем и меньше говорим вслух.
Федоров обращает внимание на два долгосрочных тренда. Первый — растущая индивидуализация общества и увеличение числа одиночных домохозяйств. Второй — появление идеального собеседника в лице искусственного интеллекта. ИИ не раздражается, не спорит, не осуждает и подстраивается под пользователя. Для подростка, который только ищет себя, такой партнер может стать гораздо комфортнее живых людей. Однако именно в этом кроется опасность: общение с нейросетью не учит считывать чужие эмоции, договариваться и переживать отказ. Если человек использует ИИ как замену, а не дополнение к живому диалогу, он рискует превратиться в «цифрового отшельника». Впрочем, эта проблема пока только разворачивается, и Федоров не исключает появления контртренда — осознанного отказа от технологий.
Кто становится кумиром сегодня
Эпоха незыблемых авторитетов вроде Виктора Цоя или Юрия Хоя ушла в прошлое. Слава стала мимолетной: сегодня герой на слуху, завтра о нем забыли. Лидеры подростковых сообществ часто известны только по никам в закрытых игровых платформах, и порой невозможно разобрать, кто скрывается за экраном — школьник или взрослый человек.
Но есть и неожиданный вывод. Вопреки паническим прогнозам 1990-х и 2000-х, цифровые аборигены оказались не бунтарями, а более домашними детьми. Они дольше живут в родительских семьях, позже «вылетают из гнезда». Конфликт отцов и детей никуда не делся, но он растянут во времени и протекает мягче. Подростки прислушиваются к старшим — при условии, что те не фальшивят. Фальшь, по словам Федорова, дети считывают мгновенно: если родитель говорит одно, а делает другое, он формирует у ребенка не доверие, а привычку к лукавому общению.
О запретах, адаптивности и личном примере
Когда в популярной игре «Роблокс» ограничили чаты, многие взрослые впервые услышали само название платформы. Сами же дети отреагировали спокойно: быстро нашли альтернативы и переключились. Федоров называет это ключевым преимуществом молодого поколения — сверхадаптивностью.
Аргумент о безопасности начинает работать ровно с того момента, когда родитель сам демонстрирует безопасное поведение. Истории с масками в пандемию или с отказами от звонков с незнакомых номеров показывают одно: люди учатся на собственном опыте, и дети здесь не исключение. Если мать или отец надевают маску — ребенок наденет. Если сами игнорируют правила — бесполезно требовать их соблюдения.
Межпоколенческий разрыв и советское наследие
Самый наглядный маркер разрыва — крылатые фразы из классических советских фильмов. Еще 15–20 лет назад можно было не сомневаться, что цитату из «Гаража» или «Золотого теленка» поймет любой. Сегодняшние студенты этих выражений уже не знают. Что-то из советской культуры удерживается, многое уходит. И удерживается не то, что государство пытается сохранить насильственно, а то, что оказывается созвучно сегодняшним запросам. Например, подвиг защитников Брестской крепости или история блокадного Ленинграда продолжают волновать подростков — если о них рассказывать талантливо.
При этом информационная среда стала не только более фрагментированной, но и более связной. Если раньше пик информированности о крупном событии наступал через 7–10 дней, то сегодня — через один-два дня. Главным искусством в таких условиях оказывается умение забывать лишнее.
«Разговоры о важном» и живой диалог
Эффективность школьных патриотических занятий, включая «Разговоры о важном», целиком зависит от конкретного учителя в конкретном классе. Формализм и начетничество провальны — подросток мгновенно уходит в смартфон. Живой, уважительный разговор о том, что действительно связано с жизнью ребенка, работает. Патриотизм сегодня, по словам Федорова, не сводится к Александру Невскому и Александру Матросову. Это и помощь тыла, и волонтерство на месте экологической катастрофы, и научные открытия, и спортивные победы. Конкретные действия, которые родитель или педагог кодирует как патриотические, дают устойчивый позитивный эффект.
Образ будущего, которого пока нет
В сложной эмоциональной атмосфере, связанной с продолжающейся спецоперацией, людям особенно нужна понятная перспектива. Есть общее желание мирного будущего, но обстановка на фронте и в мире говорит об обратном. Этот разрыв между желаниями и возможностями становится серьезным испытанием.
Федоров уверен, что страна его выдержит, но подчеркивает необходимость совместного образа будущего. Когда такой образ есть, результаты достигаются гораздо быстрее и с меньшими усилиями. В общероссийском понимании этого образа уже просматриваются общие элементы: мир, независимость, сила, развитие, уважение. А детали каждый должен прорисовать для себя сам. Без этого, по словам социолога, неизбежны разброд и шатание — и на уровне государства, и в жизни отдельного человека.
