Россия стала одной из самых устойчивых стран, Германия оказалась одной из наиболее уязвимых
Ведомости от 17.05.24
США, Китай и Россия понесут наименьшие потери среди крупных экономик при столкновении с полной внешнеэкономической блокадой из-за высокого индекса национальной силы (имеющиеся природные ресурсы, а также человеческий, экономический, научный и военный потенциал). К такому выводу пришли ученые китайско-российской Лаборатории оценки последствий межстрановых торговых войн (результаты есть у «Ведомостей»). Институт объединяет ученых и представителей бизнеса, с российской стороны его учредителем выступает РАН.
Лаборатория провела стресс-тест устойчивости экономических систем 19 стран к масштабным санкциям с помощью математического моделирования. Расчеты производились в начале 2024 г. на базе Национального суперкомпьютерного центра КНР с использованием программного комплекса, построенного на основе агент-ориентированного подхода и воспроизводящего глобальную экономическую систему различных стран. Эксперты оценивали прямые потери ВВП в одном году от полного прекращения торговли с подсанкционной страной со стороны других государств без возможности параллельных поставок. Снижение ВВП оценивалось по отношению к инерционному сценарию, в котором регуляторные ограничения (санкции, пошлины) не меняются. Экономика США сократится в этом случае на 2,3 процентного пункта (п. п.) от инерционной траектории, Китая – на 3,1 п. п., России – на 3,5 п. п., следует из расчетов. Помимо этих трех стран наиболее устойчивыми к стрессовому сценарию окажутся Австралия (снижение ВВП на 3,7 п. п.), Индонезия (на 3,7 п. п.) и Япония (на 3,8 п. п.). Также модель показала, что Индия, Бразилия и Канада столкнутся со спадом ВВП на 4 п. п., 4,2 п. п. и 5,5 п. п. соответственно.
Сильнее всего в случае экономической блокады пострадают экономики Германии (спад на 8,1 п. п.), Кореи (на 7,9 п. п.) и Мексики (на 7,2 п. п.), следует из расчетов экспертов. Большой ущерб понесут также Франция (снижение ВВП на 7 п. п.), Турция (на 6,6 п. п.), Италия (на 6 п. п.) и Великобритания (на 5,7 п. п.).
Их прогнозы во всех случаях показывают выигрыш коллективного Запада, хотя убедительной аргументации в пользу этого не приводится, говорит он. Кроме того, точность оценок международных организаций оставляет желать лучшего – например, ожидания МВФ в период с 1999 по 2019 г. расходились с фактическими значениями в среднем на 2 п. п. «Используемые [на Западе] инструменты неплохие, но, к сожалению, в периоды пертурбаций в экономических системах в большинстве случаев они не способны давать адекватные результаты», – отметил Бахтизин. Это стало мотивом для России и КНР произвести собственный расчет.
Методы прогнозирования Лаборатории оценки последствий межстрановых торговых войн уже доказали свою эффективность, отметил глава ЦЭМИ РАН. В 2019 г. она провела оценку последствий торговой войны между страновыми блоками «Китай – Россия» и «США – ЕС», в частности эффекта от эмбарго на товары российского экспорта. Прогноз предполагал снижение ВВП России на 0,9–2,2%. Практика подтвердила его качество: в 2022 г. экономика сократилась на 2,1% (по уточненной оценке Росстата, 1,2%. – «Ведомости»), констатировал Бахтизин. Для новых расчетов был выбран сценарий полной экономической блокады – это объясняется тем, что Россия и Китай ждут усиления давления со стороны Запада и не исключают, что в итоге оно приведет к остановке торговых и финансовых отношений, добавил он.
По мнению Бахтизина, расчеты демонстрируют связь устойчивости экономики страны с ее общим потенциалом: финансовым, производственным, ресурсным, военным, научным и социальным. Страны с высокими показателями в этих сферах менее уязвимы к санкциям: их эффект может быть нивелирован форсированным внутренним развитием и диверсификацией отраслевой системы, считает глава ЦЭМИ РАН. Например, по результатам стресс-теста, наименьшие потери ВВП понесут страны – лидеры индекса национальной силы: Россия, США и КНР. Устойчивости к торговой блокаде им добавляет и то, что их экономические системы более закрыты, чем у европейских стран, это косвенно подтверждается объемом внешнеторговых операций к ВВП, заключил Бахтизин. Например, у США отношение импорта к ВВП составляет 15,6%, экспорта – 11,8%, а у Германии эти соотношения равны 49,0 и 50,9% соответственно.
Компоненты суверенитета
По сравнению со другими странами, на которые ранее налагались серьезные санкции, Россия имела более диверсифицированную промышленность и более крупную экономику (в 2–7 раз), пояснил директор группы суверенных и региональных рейтингов АКРА Дмитрий Куликов. Кроме того, страна в большей мере самообеспечена природными ресурсами и продовольствием. Это объясняет, почему при моделировании полной изоляции Россия останется устойчивой.
Более крупные экономики, такие как Индия и Япония, оказались более уязвимы за счет низкой топливной самообеспеченности – это одно из уязвимых мест развитых государств в сценарии глобального противостояния с элементами эмбарго, добавил Куликов. «Даже если торговая изоляция неполна, рост стоимости базовых товаров существенно бьет по экономике – и, что важно, сразу», – сказал он.
Такие составляющие национальной мощи, как природные ресурсы, военный и научный потенциал, финансовые резервы и производственная база, тоже могут помочь смягчить экономический спад, отметил научный сотрудник лаборатории структурных исследований ИПЭИ РАНХиГС Константин Тузов. Защита от внешнего давления идет по нескольким каналам. Во-первых, диверсификация экономики позволяет стране реагировать на сокращение торговли в определенных секторах. Во-вторых, при наличии достаточных финансовых резервов власти могут простимулировать внутренний спрос, чтобы компенсировать снижение внешнего. В-третьих, страна с высоким общим потенциалом способна на самообеспечение. Инновации и технологическое развитие, научный потенциал и производственная база могут быть использованы для новых разработок, увеличения эффективности производства и развития новых рынков, рассказал эксперт.
При этом полная торговая изоляция крупных экономик без параллельных поставок является почти нереальной, так как мировая экономика сейчас основана на глобальной торговле и сотрудничестве стран, считает Тузов. В частности, многие отрасли современной экономики построены на глобальных цепочках поставок, включающих компоненты и материалы из разных стран. Сценарий полной торговой блокады в современном мире невозможен, что подтверждается примерами Северной Кореи и Ирана, согласился первый заместитель генерального директора ЦСР Борис Копейкин. Однако результаты такого моделирования полезны: любые внешние ограничения ведут к существенному росту издержек, и расчеты позволяют оценить их предельный масштаб.
Новый подход
Крупнейшие международные организации, такие как МВФ, ВТО и ОЭСР, неоднократно оценивали последствия фрагментации мирового экономического пространства и усиление противостояния блоков стран, пояснил «Ведомостям» Бахтизин.
Их прогнозы во всех случаях показывают выигрыш коллективного Запада, хотя убедительной аргументации в пользу этого не приводится, говорит он. Кроме того, точность оценок международных организаций оставляет желать лучшего – например, ожидания МВФ в период с 1999 по 2019 г. расходились с фактическими значениями в среднем на 2 п. п. «Используемые [на Западе] инструменты неплохие, но, к сожалению, в периоды пертурбаций в экономических системах в большинстве случаев они не способны давать адекватные результаты», – отметил Бахтизин. Это стало мотивом для России и КНР произвести собственный расчет.
Прогнозы международных организаций действительно могут сильно расходиться с реальностью: многие зарубежные экономисты в 2022 г. ожидали спада российской экономики на 8–10% и более, но в итоге спад едва превысил 1%, напомнил Копейкин. Но ошибки связаны не с намеренной предвзятостью исследователей, а с отсутствием полного понимания происходящих процессов, уверен эксперт.
Многоагентные модели – довольно новое направление в макроэкономике, они пока не являются основными для крупных исследовательских центров или центральных банков, рассказал главный экономист по России Bloomberg Economics Александр Исаков. Оценки в них в значительной степени зависят от того, как задать поведение агента, поэтому без подробной методологии справедливость результатов оценить сложно.
При этом если лаборатория оценивала эффект блокады в отношении России уже после двух масштабных волн санкций по сравнению с потенциальными ограничениями против Японии или Индии, на которых давление пока не оказывалось, то итоги расчетов выглядят предсказуемо, считает эксперт.
