Из интервью ректора Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) Андрея Логинова газете «Ведомости»
Андрей Логинов объяснил, почему не стоит сокращать платный набор на гуманитарные направления, как превратить «традиционные ценности» в полноценную науку и почему преподавателей суахили и зулу в Москве можно пересчитать по пальцам.
О миссии и идеологии в университете
Придя в вуз два года назад, я сформулировал задачу не через государственную идеологию (которой нет), а через доминирующую повестку. Я выделил пять приоритетов гуманитаристики: защита исторической правды, укрепление общероссийской идентичности, сохранение духовно-нравственных ценностей, поддержка русского мира и раскрытие потенциала России как цивилизации. Шестого пока нет, и вряд ли он появится — патриотизм уже пронизывает все эти пять тем.
Наша задача — перевести эти декларации в серьезные области научного знания. Этим уже занимается, например, Александр Дугин, возглавляющий Высшую политическую школу им. Ивана Ильина. Но научную работу нельзя раздать директивно: исследователь сам выбирает тему. Наш ресурс — две дюжины устойчивых научных школ. Их нужно укреплять и создавать условия для новых, в том числе «молодежных».
О гуманитариях vs «технарях»
Утверждение, что все побежали в технические вузы, статистика не подтверждает. Студентов социогуманитарного блока по-прежнему больше половины. Их невозможно заставить выбрать инженерию или IT — люди сами голосуют рублем за платное образование. Да, юристов готовят 200 тыс., а нужно 40 тыс. Но большинство учится платно. Если человек инвестирует свои деньги, это его выбор. Вернуться к советской системе распределения? Это жесткий механизм, от которого мы отказались в 90-е.
Почему технические вузы открывают журналистику и юриспруденцию? Чтобы содержать преподавательский штат. Им нужны деньги на непрофильные кафедры, а платить за инженерные специальности желающих мало. Но в этом есть и смысл: право пронизывает всё — даже в сельхозвузе изучают земельное и ветеринарное право. Медицинские факультеты, к счастью, открывают не везде.
О перекосах в образовании
Почему 80% выпускников школ идут в вузы, а не в колледжи? Система среднего профобразования (СПО) оторвана от высшего и часто воспринимается как «школа с навыками». Другое дело — вузовские колледжи. У нас в гуманитарном колледже преподают не школьные учителя, а университетские профессора. Они открывают перспективу, а не ставят точку. Но на муниципальном уровне массово развить такую модель невозможно — у регионов нет ресурсов.
Главный вызов сегодня — не столько сам ИИ, сколько скорость изменений. Мы принимаем студента на 1-й курс, но не знаем, какие компетенции ему потребуются через 4–6 лет. Формально специальность та же, но содержание курсов постоянно пересобирается. Преподаватели уже учат работать с нейросетями, но в разных дисциплинах это делают по-разному. Сейчас мы ждем указаний Минобрнауки и готовим свои внутренние стандарты по ИИ для каждой специальности.
О древних языках и кадрах
У нас одна из самых широких линеек древних языков в стране: шумеро-аккадский, египетский, хеттский, арамейский. Но найти преподавателя суахили в Москве — задача: всего три-четыре человека. А специалистов по зулу практически нет, в Петербурге — единицы. С археографией и палеографией та же беда. Раньше эти дисциплины давали материал для науки, а теперь ушли в обслуживание частных коллекций.
Мы не переманиваем кадры, а растим своих. Например, с сентября запускаем проект по археологии Северного Причерноморья вместе с Институтом археологии РАН. Будут строить дороги, порты, АЭС — вырастет объем раскопок. А чтобы классифицировать находки из античного мира, нужны древнегреческий, латынь, арабский и персидский. Мы создаем центр подготовки таких специалистов. Мы не лидеры в археологии, но сильны в древних языках — это наше преимущество.
О международном сотрудничестве
Мы не закрылись, а перенаправили фокус. Среди партнеров — 10 бразильских вузов, университеты Индии, ЮАР, Египта, Ирана, Вьетнама и Индонезии. У нас учатся 1471 иностранец из 74 стран, из них 385 — по гослинии. В аспирантуре в этом году 43 иностранца из 26 стран.
О будущем РГГУ
Университету 35 лет, но мы больше готовимся к 2030-му — столетию Историко-архивного института, нашего «корня». Наша главная задача — сохранить традицию глубокого гуманитарного знания. В отличие от математики, здесь основа — русский язык. И советская традиция, несмотря на идеологическое давление, дала мощные интеллектуальные результаты. Университет силен преемственностью и личным авторитетом ученых.
Но сохранение не значит консервацию. Нужно очистить процесс от формализма. Когда преподавание превращается в имитацию, смысл образования разрушается. Мы будем развивать регионоведение — южные и африканские направления, усиливать качество и возвращать содержательность. В целом система здорова, но ее можно и нужно сделать сильнее.
