На основе материала Валентина Бианки, управляющего «Бианки и партнеры», члена РАПК, для газеты «Ведомости».
В последнее время в соцмедиа и СМИ активно обсуждают динамику партийных рейтингов, особенно устойчивое снижение показателей «Единой России» (ЕР) на фоне приближающихся выборов. Опираясь на более чем 25-летний опыт проведения и анализа опросов, я попробую предложить взвешенный взгляд на ситуацию.
Интерес к цифрам опросов традиционно высок, и это правильно: результаты социологии даже законодательно закреплены как механизм оценки работы властей. Пусть население не всегда верит, что его слышат, но хотя бы «считают мнение» — это факт.
Однако опросы — это особая реальность. Помимо методических нюансов (способ контакта с респондентом влияет на выборку), есть психологический аспект: мы спрашиваем про мнение, а прогнозируем поведение. Голосование уже много лет носит сигнальный характер («я покажу, что не всё идеально»), а не является попыткой сменить власть или даже делегировать представителя.
Важно понимать: даже если скептически относиться к данным ВЦИОМ и ФОМ, можно обратиться к замерам Russian Field и других центров. Они подтверждают: базовые рейтинги власти — одобрение президента, правительства, губернаторов — остаются весьма высокими.
Ожидание «черного лебедя» свойственно части населения, особенно — покинувшим страну. Но само по себе снижение рейтингов на несколько процентов уже вызвало публичные призывы тормозить запретительный тренд. Поклонникам Нассима Талеба стоило бы вспомнить его же концепцию антихрупкости.
Перехожу к сути. Существует три типа распределения голосов:
1. Явный лидер и все остальные.
2. Лидер, у которого оспаривают первое место, и все остальные.
3. Относительное лидерство (отрыв между 1 и 2, а также 2 и 3 местами незначим).
Пока рейтинг устойчиво снижается, но не опускается ниже 20%, переход к третьему типу невозможен. Сейчас такая вероятность крайне мала — в том числе потому, что ни одна из партий, обладающих потенциалом, не рискнет бросить прямой вызов. КПРФ могла бы его имитировать, но не факт, что ей поверят: этот «пожилой мальчик» слишком долго кричал «Волки!». А комментаторы, рассуждающие о возвращении «второй, запасной партии власти», либо наивны (раскол — страшнее ничего нет для элит), либо ведут целенаправленную атаку на партию, которая невольно вырывается на второе место.
В дискуссиях о рейтингах часто упускают предшествующий вопрос — о планах участия в выборах.
Ключевые факторы здесь:
- неверие в смену власти;
- мобилизационный потенциал (у ЕР он несоизмеримо выше, чем у других).
В итоге голосование отличается от предпочтений. Многие (в том числе не голосующие за ЕР) не хотят и опасаются смены власти. Реальность такова: тем, кому сейчас 40 и меньше, впервые довелось голосовать в 2007 году, и за исключением «Новых людей» в 2021-м (с их пока минимальным числом мандатов), состав парламента практически не менялся.
Это верно для голосования по партспискам. А по одномандатным округам (половина депутатов) ситуация интереснее. Пока рейтинги годами были высокими — всё прекрасно. Кроме около 10% округов, которые «из вежливости» уступали заслуженным оппозиционерам, даже эксцессов губернаторских выборов 2018 года (где ЕР проиграла в четырех регионах) не повторялось. А вот в 2026 году в регионах со слабой мобилизацией ЕР или при критических проколах местных властей возможны неожиданные победы оппозиции.
Тем более, что средний рейтинг в 30% по стране означает: где-то он 40%, а где-то — ниже. Ориентация на снижение явки в протестных регионах (чтобы они меньше влияли на федеральное распределение) может привести к тому, что для победы по округу хватит совсем небольших цифр.
Пока в настроениях населения и в общей ситуации нет признаков угрозы базовой партийной системе и лидерству ЕР. А вопрос о «конституционном большинстве» в наших условиях выглядит надуманным: при необходимости добрать выпавшие мандаты для голосования по критическим вопросам будет несложно.
