Владимир Путин, оценивая первые итоги работы ВТБ в ОСК, сказал, что «не зря» попросил банк подключиться. Но важно понять, что именно он оценивал.
Банк пришёл с конкретной задачей — провести финансовое оздоровление. И он её, судя по отчётам, выполняет: ОСК впервые за много лет вышла на прибыль и в 2025 году сдала рекордное число судов.
Однако эти суда были заложены задолго до передачи ОСК под управление ВТБ. В судостроении цикл от закладки до сдачи может занимать несколько лет. Рекордная сдаточная программа 2025 года — это выполнение контрактов, подписанных, спроектированных и заложенных до 2023 года. Например, строительство серии рыболовных траулеров, с которыми у ОСК возникло множество проблем, велось в рамках первого этапа программы «квоты под киль», стартовавшей задолго до прихода ВТБ. Именно по этим контрактам корпорация понесла значительные убытки, для покрытия которых государству пришлось выделить около 20 млрд рублей субсидий.
Рекорд 2025 года — это «сдача накопившегося», результат усилий предыдущих лет, а не доказательство эффективности банковской модели. Хотя, конечно, сдавать долгострои — тоже необходимо.
Две модели управления: «реанимация» и «развитие»
Финансовое оздоровление и развитие отрасли — это принципиально разные задачи, требующие разных инструментов.
Банковская модель, которую ВТБ применяет, — это модель кризис-менеджмента. Её инструменты направлены на одно: закрыть дыры, минимизировать убытки, «расчистить» баланс. ВТБ фактически признал, что для выживания ОСК необходим дефицит бюджета в 1 трлн рублей, а все дивиденды банка в ближайшие пять лет будут уходить на поддержку корпорации.
Где эта логика ведёт к развитию, а не просто к выживанию? Только там, где банк не волен поступать по своему усмотрению. Например, Амурский судостроительный завод — стратегическое оборонное предприятие. Его модернизация идёт исключительно по федеральной программе за счёт государства. ВТБ здесь выступает управляющим, но не инвестором.
А там, где у банка есть свобода действий, он действует как банк: готовит к продаже «неэффективные» верфи. Это не злой умысел — это логика работы с проблемными активами. Однако для страны это означает потерю компетенций, технологий и загрузки собственных верфей.
Наступая на те же грабли
Эта логика — «заказывать там, где дешевле» — нам уже знакома. В 90-е и 2000-е мы прошли через это. Результат — глубокая зависимость от импорта, от продукции сельского хозяйства до станков. И только когда встал вопрос о выживании, мы начали возрождать собственное производство.
Сейчас, несмотря на санкции и стратегию импортозамещения, мы снова пытаемся сэкономить там, где нужно вкладываться. «Росагролизинг» готов заказать более 60 балкеров в Китае — там судно стоит в 3,5–4 раза дешевле, чем в России. ОСК «уступает» производство первых 10 балкеров китайской стороне. Это не чей-то злой умысел — это экономическая логика в рамках банковской модели.
Но для страны это означает потерю компетенций, технологий и загрузки собственных верфей.
Есть ли перспективы?
Цели, закреплённые в стратегии до 2030 года, амбициозны: построить 638 судов в год и поднять долю российского оборудования до 40%. Достичь их одной лишь «оптимизацией» невозможно.
Портфель заказов верфей ОСК до 2034 года оценивается в 402 судна. Однако корпорация открыто признаёт, что из-за убыточности и проблем с импортозамещением она даже не стала участвовать во втором этапе программы «квоты под киль». Главный драйвер заказов предыдущих лет иссяк.
Государственная поддержка ОСК через дивиденды ВТБ в 2026 году может сократиться в 2,4 раза — с 223 млрд до 93,4 млрд рублей. Это неминуемо ударит по способности корпорации заключать новые контракты.
Есть попытки «создать новое»: ОСК заявляет о разработке унифицированной платформы для серийного строительства судов класса «река-море». Первые суда планируют сдать в 2027 году. Но покажет ли эта инициатива реальную эффективность — большой вопрос.
Вывод: нужна смена парадигмы
Пока губернаторы в своих регионах по-хозяйски борются за каждое предприятие и каждого человека, ВТБ вынужденно делает выбор в пользу «очистки» баланса.
Мировоззренческая проблема здесь не в том, что банкиры плохие. А в том, что государство, поставив перед ними задачу «оздоровить», не ставило задачи «развивать». Банк не может развивать — он не для этого создан. Он может только «оздоравливать», используя имеющиеся инструменты.
И пока мы не разделим эти задачи — финансовое оздоровление и стратегическое развитие — мы будем снова и снова наступать на одни и те же грабли.
Алексей Босов — заместитель председателя Межрегионального промышленного профсоюза, кандидат в депутаты Думы Астраханской области.
