На макроэкономической сессии Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ-2026) представители экономического блока страны представили видение будущей модели роста. В дискуссии, которую модерировал глава думского комитета по бюджету Андрей Макаров, приняли участие замглавы администрации президента Максим Орешкин, министр экономического развития Максим Решетников и министр финансов Антон Силуанов.
Ключевой интригой стало отсутствие главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной (в ЦБ сослались на больничный). Орешкин в шутку заметил, что без нее сессия стала скучнее.
Открывая встречу, Макаров процитировал итальянского философа Антонио Грамши о «времени чудовищ», когда старый мир умирает, а новый рождается в муках, однако дальнейших мрачных прогнозов не последовало.
Глобальный контекст и новый курс
Максим Орешкин констатировал, что прежние факторы роста исчерпаны. Волна замещения ушедших западных компаний завершена, а рынок труда дополнительно пополнили 2 млн человек, что привело к рекордно низкой безработице. Драйвером также выступал оборонный сектор. По его словам, не следует рассчитывать на отмену санкций: «Мир не будет прежним». Россия должна переходить от оборонительной стратегии к более активным действиям на внешнем контуре, одновременно фокусируясь на внутреннем развитии. За три года российская экономика прибавила более 10%, тогда как европейская — лишь 3%.
Антон Силуанов заявил о достижении полного финансового суверенитета. Внешний долг страны составляет всего 10% от ВВП и вскоре будет погашен. Россия не зависит от зарубежной финансовой инфраструктуры и внешних инвестиций, опираясь исключительно на внутренние резервы.
Контуры новой модели
Максим Решетников очертил параметры формирующейся модели: это более крепкий рубль и несколько более высокие ставки, чем хотелось бы многим участникам рынка. Такая политика сохранится до выхода на целевые бюджетные ориентиры. Главным ограничителем он назвал кадровый дефицит.
В числе новых драйверов роста Орешкин назвал технологии, цифровизацию, упрощение регуляторики и запуск нового инвестиционного цикла. Ключевая задача — повышение производительности труда, чтобы компенсировать нехватку рук качеством рабочих мест. При этом Решетников добавил, что рост зарплат может и должен опережать рост производительности, так как резерв для этого еще есть.
Статистика и запасы прочности
Силуанов отметил, что сборы по НДС за январь–май превысили плановые показатели, что может говорить о темпах роста выше прогнозов, а рисков с налоговыми изменениями удалось избежать.
Решетников подтвердил падение инвестиций в основной капитал на 14,3% в I квартале, но указал, что это статистический эффект (разница в методах подсчета доходов и ВВП), и во II квартале динамика выправится.
На вопрос о запасе прочности министр финансов ответил с иронией: «У нас постоянно шарахает, и мы уже выработали противоядие». Он признал, что ликвидная часть ФНБ сократилась с 8% в 2020 году до 1,3%, но именно для того фонд и создавался. Из потраченных 15 трлн рублей более 4 трлн были направлены на инфраструктуру и технологии. «Запас прочности — это не только финансы, это в первую очередь наши люди», — резюмировал Силуанов.
Прогнозы и риски
Директор ИНП РАН Александр Широв и эксперт РАНХиГС Владимир Климанов, комментируя дискуссию, отметили сложность запуска новых инвестпроектов из-за высокой ключевой ставки и дефицита бюджета. Выход на полноценный инвестиционный рост ожидается не ранее 2027 года. При этом ставка на производительность труда — вынужденная мера, но форсированное высвобождение кадров может ударить по доходам населения и спросу. В краткосрочной перспективе власти, по мнению экспертов, будут делать ставку на внутренние ресурсы и суверенную модель развития.
