На основе материала Андрея Конопляника, члена научного совета РАН по системным исследованиям энергетики, для газеты «Ведомости».
Недавнее интервью зампреда Банка России Алексея Заботкина в «Ведомостях» стало формальным манифестом текущего курса финансовых властей. Его ключевая фраза — «проводимая ДКП соответствует обстоятельствам». Однако в деловых и экспертных кругах, да и среди образованной общественности, это утверждение вызывает все больше вопросов. А главное — растущее беспокойство: мы видим, как жесткая денежно-кредитная политика в связке с фискальным прессингом Минфина превращают страну из «экономики производства» в «экономику рантье». Позволю себе вступить в эту дискуссию и предложить альтернативный взгляд на то, что действительно нужно экономике для роста, а не для выживания.
Банк России упорно давит спрос запредельно высокой ключевой ставкой, которая удерживается на уровне 14,5% и выше, а Минфин параллельно наращивает налоговое бремя. Парадокс в том, что оба ведомства работают в унисон, но против национальных интересов развития. Господин Заботкин рассуждает исключительно в парадигме «инфляция равна спросу», полагая, что высокая ставка должна убить потребительское кредитование и охладить рынок труда. Однако он упорно игнорирует инвестиционный спрос. Кредит для бизнеса — это не «разогрев» цен, а топливо для расширения производства, то есть предложения. Когда ставка для малого бизнеса превышает 25% (а реально — еще выше), это означает одно: доступ к длинным деньгам закрыт. Компании не могут модернизироваться, внедрять инновации и повышать производительность труда. ЦБ предлагает финансироваться из прибыли, но тут в дело вступает Минфин.
Повышая налог на прибыль с 20 до 25% и вводя новые сборы, Минфин забывает о простой истине: если у бизнеса забирать последнее, платить налоги станет нечем. Мы уже видим эффект так называемой кривой Лэффера в действии — когда дальнейшее повышение налогов ведет не к росту, а к снижению сборов. Сам министр финансов недавно признал, что объемы недопоступлений от повышения налогов сопоставимы с дополнительными сборами. Но это не «временная конъюнктура», как пытаются представить, а системный просчет, усугубляемый низкой эффективностью бюджетных расходов и колоссальным коррупционным оттоком.
Сегодняшняя ставка запретительна для проектного финансирования. Мировая практика, особенно в капиталоемких отраслях, говорит о том, что 60–80% инвестиций — это заемные средства, кредит под будущую выручку. Без дешевого кредита нет проектов, без проектов нет новых рабочих мест, технологического суверенитета и роста производительности. Мы подошли к опасной черте: темпы роста в районе 1% — это уже не рост, а стагнация, или, как осторожно выражаются в ЦБ, «отрицательный рост». Но вместо того чтобы снижать ставку и стимулировать предложение, власти продолжают говорить о перегреве и вводят все новые ограничения.
Впрочем, альтернатива существует, и она не инфляционная. У нас есть проверенная временем модель — Гронингенская, применяемая еще с 1960-х годов. Суть ее в установлении цены на продукцию ниже стоимости замещения, чтобы товар гарантированно покупали. Это дает уверенность в сбыте, под которую можно и нужно привлекать проектное финансирование через Фабрику проектного финансирования или ВЭБ.РФ. А главное — для покрытия кассового разрыва между затратной ценой производства и конкурентной ценой рынка возможна целевая, связанная эмиссия. Это не инфляционная печать денег, как боятся в ЦБ. Это эмиссия под конкретные расходы проектов, продукция которых уже законтрактована и окупится в будущем. Такие деньги не уходят в спрос, они работают внутри производственных цепочек, создавая мультипликативный эффект, а активное внедрение искусственного интеллекта сделало бы контроль за такой эмиссией максимально прозрачным.
Нынешний тандем Минфина и ЦБ действует по принципу «затянуть пояса», но экономика уже затянута до предела. Чтобы обеспечить технологическое лидерство, о котором говорит президент, нужны революционные, а не паллиативные меры: радикальное снижение ставки с возможной дифференциацией по приоритетам проектов и пересмотр налоговой нагрузки в сторону не «собрать больше», а «собрать дольше» за счет роста базы. Это приглашение к широкой профессиональной дискуссии. Не могут и не должны политика ЦБ и фискальные органы оставаться инструментом убиения экономического роста. Пора переходить от управления дефицитами к управлению развитием.
