Министр промышленности Индонезии Мухаммад Сармуджи на встрече с замглавы Минпромторга России Алексеем Груздевым предложил рассмотреть совместную разработку современных рыболовных судов с оборудованием для переработки улова на борту. Одним из форматов взаимодействия он назвал партнёрство индонезийской ассоциации Iperindo с российской судостроительной компанией «Ак Барс».
Это тот случай, когда короткая новость даёт повод для серьёзного разговора. На фоне пробуксовки программы «квоты под киль» возникает закономерный вопрос: почему Индонезия видит партнёра в «Ак Барсе», а не в тех, кто годами накапливал опыт в строительстве рыбопромыслового флота?
Контекст: «квоты под киль» дали опыт, но не дали результата
Программа инвестиционных квот запущена в 2017 году. Механизм прост: рыбопромышленник получает квоту на вылов в обмен на заказ судна на российской верфи. За это время через программу прошли десятки контрактов, но итоги скромные.
По данным на сентябрь 2026 года, из 141 заказанного судна построено 56, ещё 59 в работе, а по 26 контрактам строительство остановлено или расторгнуто. Причины известны: рост стоимости, санкции, дорогие кредиты, срывы сроков. Опыт, который должен был стать основой для экспорта компетенций, обернулся накоплением проблем.
И вот на этом фоне Индонезия — страна с амбициозными планами по развитию рыболовства — выбирает не того, кто «собаку съел» на квотах, а того, кто в этой программе почти не участвовал.
Почему «Ак Барс»: не опыт, а подход
Судостроительная корпорация «Ак Барс» — не новичок в отрасли. За десять лет она прошла путь от оборонных заказов до комплексных гражданских проектов: пассажирские «Метеоры-2020», суда на СПГ и водороде, безэкипажные системы.
Но в сегменте рыбопромысловых судов «Ак Барс» действительно не был основным игроком. Компания только в 2025–2026 годах начала активно предлагать свои мощности для краболовов и траулеров-процессоров, ведя переговоры с камчатскими заказчиками.
Тогда в чём преимущество?
Ответ, вероятно, не в опыте строительства рыболовов, а в модели работы. «Ак Барс» предлагает не просто судно, а комплексное решение: проектирование, строительство, оснащение (включая рыбоперерабатывающее оборудование совместно с партнёрами), сервис. Глава корпорации Ренат Мистахов прямо говорит: «Нам крайне важна серийность». Именно серийность, унификация, готовность передавать технологии — то, что Индонезия, судя по формулировкам министра, ищет в партнёре.
Кроме того, «Ак Барс» уже имеет опыт международного диалога: в июне 2026 года подписано соглашение с индонезийской PT PAL Indonesia о сотрудничестве в области морских энергоустановок. То есть контакт уже налажен, и предложение по рыболовным судам — логичное продолжение.
Что это значит для нас
Здесь нет трагедии «мы потеряли контракт». Речь о другом: на глобальном рынке ценят не «участие в программе», а способность предложить работающее решение.
Пробуксовка «квот под киль» — это не только проблема заказчиков и верфей. Это сигнал о том, что модель, ориентированная на выполнение обязательств, а не на создание конкурентного продукта, проигрывает. Индонезия смотрит на результат: кто может построить современное судно в срок, с нужным оборудованием и по понятной цене.
«Ак Барс» в этом смысле показывает другой подход: не «мы умеем строить рыбаков, потому что у нас есть опыт по квотам», а «мы умеем строить сложные суда и готовы адаптировать компетенции под вашу задачу».
Вопрос, который остаётся
Это не значит, что «Ак Барс» обязательно выиграет. Переговоры только начались. Но сам факт, что Индонезия рассматривает именно эту компанию, а не тех, кто годами был «профильным» игроком в рыболовстве, — показателен.
Конкурентоспособность определяется не прошлыми заслугами, а способностью предложить решение здесь и сейчас. И если российское судостроение хочет выходить на внешние рынки, ему придётся учиться говорить с заказчиком на языке результата, а не обязательств.
Алексей Босов — заместитель председателя Межрегионального промышленного профсоюза, председатель профкома ЮЦСС.
