Президент РСПП — о высокой ставке, замороженных инвестициях, налогах для малого бизнеса и новой эре протекторизма.
Из интервью президента РСПП Александра Шохина газете «Ведомости»
Российская экономика замерла в неопределённости. По словам главы РСПП Александра Шохина, ещё осенью 2024‑го, когда ключевая ставка достигла 21%, бизнес предупредил власти: важно не пропустить момент, когда плановое охлаждение станет неуправляемым. ЦБ тогда взял паузу, а затем начал снижать ставку. Сейчас 14,5% — лучше, чем 21%, но этого катастрофически мало для инвестиций. Компании берут кредиты только на пополнение оборотки и выплату зарплат. Инвестпроекты заморожены или свёрнуты, особенно у малого и среднего бизнеса. Крупные игроки ещё пытаются достроить текущее, но всё, что можно отложить, откладывают.
Шохин напоминает свою «детскую формулу»: ставка должна быть примерно равна инфляции, умноженной на два. При текущей инфляции ниже 6% это давало бы 12%, но не 16 или 21. ЦБ же ссылается на инфляционные ожидания, которые выше реальной инфляции. Получается замкнутый круг: любой уровень ставки можно оправдать ожиданиями, а целевой таргет теряет смысл. Прогноз по ВВП на год — около нуля, хотя мартовский рост на 1,8% немного обнадёживает.
Что может помочь даже при высокой ставке? Льготные режимы: фабрика проектного финансирования с «дедушкиной оговоркой», Фонд развития промышленности со ставками 1–5%, расширение инвестиционного налогового вычета. Сейчас ФИНВ позволяет обнулять федеральную часть налога на прибыль, но лимит слишком низок. РСПП предлагает поднять его хотя бы с 3 до 9% и разрешить перенос вычета внутри группы компаний. Это может втрое увеличить использование инструмента. Но главная проблема даже не в ставке — 40% компаний в опросах РСПП называют ключевым тормозом неплатежи. Госкомпании задерживают оплату, иногда сознательно держа деньги на депозитах. Правительство создало штаб по борьбе с неплатежами, но малый бизнес боится жаловаться — можно потерять тендеры.
РСПП, традиционно считающийся лоббистом крупного капитала, всё активнее защищает малый бизнес. Шохин поясняет на анекдоте: «Перебьют евреев — возьмутся за нас». В регионах членами союза являются в основном средние и малые предприятия, и их проблемы становятся общими. Особенно остро стоит вопрос о снижении порога для уплаты НДС. Изначально Минфин предлагал опустить планку с 60 млн до 10 млн руб. годового дохода — в шесть раз. После жёстких переговоров нашли компромисс: 60–20–15–10 млн по годам. Но уже сейчас часть бизнеса, особенно в сфере услуг, сворачивается. Шохин предлагает зафиксироваться на 20 млн и дальше не снижать, а с дроблением бороться цифровыми инструментами ФНС, а не универсальными запретами.
Отдельная тема — налог на сверхприбыль, windfall tax. В 2023 году РСПП настоял на том, чтобы не было никаких неформальных договорённостей: налог должен быть честным, с прозрачной формулой и, например, скидкой за раннюю уплату. Сейчас правительство снова обсуждает эту идею, но пока не готово положить проект на стол. Слишком много нюансов: что считать сверхприбылью? Как быть с холдингами, где один бизнес в плюсе, другой в минусе? Наказывать ли компании, которые направили прибыль на инвестиции? Ведь публичные компании обязаны платить дивиденды, а дополнительный налог заставит их брать кредиты под 14,5% — инвестирующих накажут, а державших деньги на депозитах нет. Шохин оценивает вероятность введения налога в 50 на 50. Если же его введут, он может затронуть и банки, но тогда упадут дивиденды государства как акционера — и проще продать долю в «Сбере» или ВТБ.
Бюджет дефицитен — Минфин избегает слова «секвестр», говорит об «оптимизации» и «приоритизации». На встрече с президентом в конце 2025 года один из членов бюро РСПП предложил внести личный посильный вклад в бюджет из собственных средств. Путин не возражал против «душевного порыва», но призыва присоединяться не было. Шохин считает, что лучше, чем разовые изъятия, выпустить целевые облигации на восстановление новых территорий — как РСПП предлагал Минфину несколько лет назад.
Говоря о глобальных трендах, Шохин отмечает две главные тенденции. Первая — жёсткий протекторизм и фрагментация мировой экономики. Утрачены правила ВТО, идут тарифные войны, принудительная локализация. Эпоха глобальных цепочек добавленной стоимости закончилась. Вторая тенденция — цифровизация и искусственный интеллект. Нейросети уже обучают себя сами, и никто не знает, как это скажется на финансовой системе и инвестициях. При этом ЦОДы и майнинговые фермы становятся главным источником глобального потепления — они греют сильнее, чем промышленность или коровы. Россия изучает возможность строить ЦОДы в Арктике для естественного охлаждения. В целом, резюмирует Шохин, старая советская формула «лишь бы не было войны» становится пугающе актуальной. Неопределённость будет только расти.
